Теперь рассмотрим концепции развития культуры, которые пользуются наибольшей известностью.


Прежде всего, обратимся к наследию Николая Яковлевича Данилевского (1822—1885) — публициста, историка и естествоиспытателя, одного из тех русских умов, которые повлияли на становление культурологии, в том числе и на Западе. В частности, его взгляды на культуру удивительно созвучны концепциям двух виднейших мыслителей XX в. — немца О. Шпенглера и англичанина А. Тойнби.


Данилевский задолго до О. Шпенглера в своем главном сочинении "Россия и Европа" (1869) обосновывал идею о существовании так называемых "культурно-исторических типов" (цивилизаций), которые, подобно живым организмам, находятся в непрерывной борьбе друг с другом и с окружающей средой. Культурно-исторические типы - основные фазы развития мировой культуры по концепции Н. Данилевского. Также как и биологические особи, они проходят стадии зарождения, расцвета и гибели. Ход истории выражается в смене вытесняющих друг друга "культурно-исторических типов", проходящих путь от "этнографического" состояния до цивилизованного уровня. Отрицая существование единой мировой культуры, Данилевский выделял 10 "культурно-исторических типов", сменявших друг друга или параллельно развивавшихся по ходу.- движения истории. Все цивилизации он подразделял на три классам/позитивных творцов истории, которые создали великие цивилизаций (культурно-исторические типы), негативных творцов истории, которые подобно гуннам, монголам и туркам как "божии кнут» помогали «испустить дух борющимся со смертью'Цивилизациям». И, наконец, тех'^ародов, творческий дух которых задержался на ранней стадии раз"вития. К первому типу Данилевский относил следующие цивилизации: египетскую, китайскую, ассирийскую, индийскую, иранскую, еврейскую, греческую, римскую, аравийскую, германо-романскую (европейскую) и бурятскую. К ним еще следует добавить не успевшие завершить своего ¦развития мексиканскую и перуанскую цивилизации.


Одной из позднейших стала европейская романо-германская культурная общность, творческий потенциал которой представлялся Данилевскому исчерпанным. Качественно новым и имеющим большую историческую перспективу Данилевский провозглашал славянский "культурно-исторический тип". Идеи Данилевского были тесно связаны со славянофильством, но были свободны от мессианства славянофилов. Он неоднократно подчеркивал, что "Европа не только нечто нам чуждое, но даже враждебное, что ее интересы не только не могут быть нашими интересами, но в большинстве случаев прямо им противоположны".

 
Как считал Данилевский, можно назвать некоторые основные закономерности или законы возникновения, роста и заката цивилизаций (культурно-исторических типов):


На страницах своей книги Данилевский формулирует законы формирования и движения культурно-исторических типов:


Закон 1. Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группою языков, довольно близких между собою для того, чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий,— составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.


Закон 2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему принадлежащие, пользовались политическою независимостью.


Закон 3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций. (Так многочисленные попытки распространить греческую цивилизацию среди неарийских или восточных народов потерпели крах... Позже англичане потерпели аналогичное поражение, пытаясь перенести европейскую цивилизацию в Индию. Однако эта закономерность не распространяется на отдельные элементы или черты цивилизаций, которые могут передаваться от одной цивилизации к другой).


Закон 4. Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие,— когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию или политическую систему государств.


Закон 5. Ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения — относительно короток и истощает раз [и] навсегда их жизненную силу.


По Данилевскому, большинство цивилизаций являются созидательными не во всех четырех областях, характеризующих уровень культурно-исторического развития: религия, эстетика, политика, экономика - а только в одной или двух. Так, греческая цивилизация достигла непревзойденных высот в эстетическои~области, семитская -в религиозной, римская - в области права и политической организации


Отвечая на вопрос о причинах враждебного отношения Европы к России и славянству, Данилевский видит их в том, что Европа уже вступила в период упадка, в то время как славянская цивилизация входит в период расцвета своих творческих сил. Если европейская цивилизация оказалась двусоставной, т. е. творческой в двух областях: политической и научной, то русско-славянская цивилизация будет трех - или даже четырехсоставной (творческой) в четырех областях: религиозной, научной, политико-экономической и эстетической, причем, главным образом, в области социально-экономической путем создания нового и справедливого социально-экономического порядка.


Теория Н.Я. Данилевского оказала сильное влияние на творчество немецкого мыслителя О. Шпенглера, предвосхитив многие положения его знаменитой книги «Закат Европы». Эта книга вышла в свет в 1918 году и сразу же стала знаменитой. В истории культуры найдется не так много случаев, когда научный труд вызывает не только реакцию научного сообщества, но и широчайший отклик в умах людей, далеких от сферы научного исследования культуры. Но, впрочем, книга Шпенглера была не только исследованием. Это была книга-диагноз, книга-пророчество. Автор не только изучает историю культуры (мало кто из современных ему философов мог сравниться с ним в эрудиции и широте охвата исторического материала), но и ставит вопрос о будущем европейской культуры, — вопрос, на который сам автор дает неутешительный и горький ответ. И в этом своем качестве книга Шпенглера — это предостережение. Идеи Шпенглера были тут же подхвачены и развиты самыми выдающимися умами XX века. Циклическая (цивилизационная) концепция существования культуры - культурфилософская концепция, рассматривающая существование культуры как смену независимых друг от друга циклов, цивилизаций, стала одной из наиболее популярных.


Для Шпенглера нет единой мировой культуры. Есть лишь различные культуры, каждая из которых имеет собственную судьбу: «...У человечества нет никакой идеи, никакого плана. Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с первозданной силой расцветающих из лона материнского ландшафта, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале — человечестве — собственную форму и имеющих каждая собственную идею, собственные страсти, собственную жизнь, желания, чувствования, собственную смерть».


У Шпенглера первичной является внерациональная и несводимая ни какой логике душа культуры. Логика же, как впрочем, и искусство, наука, политика всегда вторичны по отношению к этой душе: «Культура как совокупность выражения души в жестах и трудах...» Шпенглеровский термин «душа культуры» есть яркое и в то же время точное выражение того, что сущность культуры невозможно свести к разуму. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Поэтому так трудно, а скорее по Шпенглеру просто невозможно постичь мир культур прошлого: «...Каждой великой культуре присущ тайный язык мирочувствования, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре».


Шпенглер выделяет несколько («аполлонический», «магический», «фаустовский») типов души, лежащих соответственно в основе греческой, средневековой арабской и европейской культуры. Шпенглер сумел точно подметить своеобразие европейского мироощущения, символом которого для него является душа гётевского Фауста — мятежная, стремящаяся познать мир, подчинив его своей воле: «...фаустовская душа, чье бытие есть преодоление видимости, чье чувство — одиночество, чья тоска — бесконечность...»


Для Шпенглера все культуры равноправны в том смысле, что каждая из них уникальна и не может быть осуждена с внешней позиции, с позиции другой культуры. «Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или ни одна из них».


Для Шпенглера культура живое органическое проявление жизненного естества, но всё живое смертно, а следовательно, такова и судьба всех культур: «Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть свое детство, своя юность, своя возмужалость и старость». (Шпенглер почти буквально повторяет Данилевского!) Но в чем же проявляется смерть культуры? Для Шпенглера - это такое состояние культуры, когда она перестает органично развиваться, а её духовные образы уже не вдохновляют людей. Их деятельность направлена теперь не на достижение высоких творческо-духовных целей, а на реализацию всевозможных утилитарно-меркантильных задач.


Этот период Шпенглер связывает с наступлением цивилизации, которую Шпенглер трактовал как гибель культуры. «Как только цель достигнута, и вся полнота внутренних возможностей, завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, ее кровь свертывается, силы надламываются — она становится цивилизацией».


Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство жизни трактуется Шпенглером как гибель культуры? Он полагает, что если культура перестает притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. Нет ничего дурного в стремлении к практическому благоустройству жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остается душевных сил, «огонь души угасает»: «Культура и цивилизация — это живое тело душевности и ее мумия... Воцаряется мозг, так как душа вышла в отставку».


Шпенглер менее всего «моралист от культуры», отрицающий цивилизацию как таковую, но Шпенглер и не «человек цивилизации», способный откинуть в сторону старый «культурный хлам» ради того, чтобы входит в период расцвета своих творческих сил. Если европейская цивилизация оказалась двусоставной, т. е. творческой в двух областях: политической и научной, то русско-славянская цивилизация будет трех - или даже четырехсоставной (творческой) в четырех областях: религиозной, научной, политико-экономической и эстетической, причем, главным образом, в области социально-экономической путем создания нового и справедливого социально-экономического порядка.


Теория Н.Я. Данилевского оказала сильное влияние на творчество немецкого мыслителя О. Шпенглера, предвосхитив многие положения его знаменитой книги «Закат Европы». Эта книга вышла в свет в 1918 году и сразу же стала знаменитой. В истории культуры найдется не так много случаев, когда научный труд вызывает не только реакцию научного сообщества, но и широчайший отклик в умах людей, далеких от сферы научного исследования культуры. Но, впрочем, книга Шпенглера была не только исследованием. Это была книга-диагноз, книга-пророчество. Автор не только изучает историю культуры (мало кто из современных ему философов мог сравниться с ним в эрудиции и широте охвата исторического материала), но и ставит вопрос о будущем европейской культуры, — вопрос, на который сам автор дает неутешительный и горький ответ. И в этом своем качестве книга Шпенглера — это предостережение. Идеи Шпенглера были тут же подхвачены и развиты самыми выдающимися умами XX века. Циклическая (цивилизационная) концепция существования культуры - культурфилософская концепция, рассматривающая существование культуры как смену независимых друг от друга циклов, цивилизаций, стала одной из наиболее популярных.


Для Шпенглера нет единой мировой культуры. Есть лишь различные культуры, каждая из которых имеет собственную судьбу: «...У человечества нет никакой идеи, никакого плана. Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с первозданной силой расцветающих из лона материнского ландшафта, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале — человечестве — собственную форму и имеющих каждая собственную идею, собственные страсти, собственную жизнь, желания, чувствования, собственную смерть».


У Шпенглера первичной является внерациональная и несводимая ни какой логике душа культуры. Логика же, как впрочем, и искусство, наука, политика всегда вторичны по отношению к этой душе: «Культура как совокупность выражения души в жестах и трудах...» Шпенглеровский термин «душа культуры» есть яркое и в то же время точное выражение того, что сущность культуры невозможно свести к разуму. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Поэтому так трудно, а скорее по Шпенглеру просто невозможно постичь мир культур прошлого: «...Каждой великой культуре присущ тайный язык мирочувствования, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре».

 

 

Шпенглер выделяет несколько («аполлонический», «магический», «фаустовский») типов души, лежащих соответственно в основе греческой, средневековой арабской и европейской культуры. Шпенглер сумел точно подметить своеобразие европейского мироощущения, символом которого для него является душа гётевского Фауста — мятежная, стремящаяся познать мир, подчинив его своей воле: «...фаустовская душа, чье бытие есть преодоление видимости, чье чувство — одиночество, чья тоска — бесконечность...»


Для Шпенглера все культуры равноправны в том смысле, что каждая из них уникальна и не может быть осуждена с внешней позиции, с позиции другой культуры. «Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или ни одна из них».


Для Шпенглера культура живое органическое проявление жизненного естества, но всё живое смертно, а следовательно, такова и судьба всех культур: «Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть свое детство, своя юность, своя возмужалость и старость». (Шпенглер почти буквально повторяет Данилевского!) Но в чем же проявляется смерть культуры? Для Шпенглера - это такое состояние культуры, когда она перестает органично развиваться, а её духовные образы уже не вдохновляют людей. Их деятельность направлена теперь не на достижение высоких творческо-духовных целей, а на реализацию всевозможных утилитарно-меркантильных задач.


Этот период Шпенглер связывает с наступлением цивилизации, которую Шпенглер трактовал как гибель культуры. «Как только цель достигнута, и вся полнота внутренних возможностей, завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, ее кровь свертывается, силы надламываются — она становится цивилизацией».


Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство жизни трактуется Шпенглером как гибель культуры? Он полагает, что если культура перестает притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. Нет ничего дурного в стремлении к практическому благоустройству жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остается душевных сил, «огонь души угасает»: «Культура и цивилизация — это живое тело душевности и ее мумия... Воцаряется мозг, так как душа вышла в отставку».